Альбомы
«На краю большой России». Фотодокументы по культуре Печорского края 1930-х гг. в Российском этнографическом музее
«На краю большой России». Фотодокументы по культуре Печорского края 1930-х гг. в Российском этнографическом музее
Заголовок
«На краю большой России». Фотодокументы по культуре Печорского края 1930-х гг. в Российском этнографическом музее
Аннотация
В альбоме впервые для широкой аудитории представлено полное собрание диапозитивов по культуре Печорского края 1930-х гг., не имеющее прямых аналогов в отечественных музеях. Фотодокументы, автором которых является Мария Романовна Малахова (урожд. Шпис), могут быть причислены к категории памятников «ценности мирового значения», в какой-то мере они сопоставимы с фотоколлекциями из Музея на набережной Бранли (Франция, Париж), собранными Л. Зуровым и Б. Вильде в 1937–1938 гг. в экспедициях, организованных французским Музеем человека. Снимки М.Р. Малаховой повествуют о малоизвестных страницах истории Печорского р-на Псковской обл., когда эта территория Западной Псковщины, согласно Тартускому мирному договору 1920 г., была передана Советской Россией Эстонской Республике. Поэтому во введении целесообразно дать социально-культурную характеристику Печорского края в 1920–1930-х гг. Согласно статистическим сведениям 1905 г. Псковский у. Псковской губ. по уровню социально-экономического и культурно-образовательного развития не входил в число передовых провинций Российской империи. Первая мировая война, революция 1917 г. и их последствия усугубили бедственное состояние местной экономики, сказались на жизни и судьбах всех ее жителей. После присоединения Печорского края к Эстонии сюда устремились русские эмигранты – представители дворянства, интеллигенции духовенства, купечества из Пскова и Санкт-Петербурга, а также офицеры и солдаты, бежавшие из Северо-Западной армии Н.Н. Юденича. Таким образом, молодому Эстонскому государству предстояло решать здесь довольно сложные задачи. Все преобразования в области социально-экономической, национальной и культурно-образовательной политики, которые проводило правительство республики, были направлены, во-первых, на выравнивание диспропорции развития между отсталым, кризисным регионом – вновь образованной административно-территориальной единицей – Печорским уездом (эст. Petserimaa) – и другими уездами Эстонии, а во-вторых, на адаптацию неэстонского населения (русских и сету) к новым социально-политическим условиям. Важнейшим фактором, оптимизирующим все цивилизационные процессы в уезде было изменение социально-культурного статуса г. Печоры (эст. Petseri): из заштатного города-симбиота Псково-Печерского монастыря он превратился в уездный центр со всеми сопутствующими властными и социальными институтами. Закономерно, что уездный город стал эпицентром просвещения в Печорском крае: здесь функционировали две средние школы и гимназия с двумя отделениями – русским и эстонским, рассчитанная на единовременное обучение 359 учащихся. В городе были основаны Печорское русское просветительское общество, а также «Русский дом», имевший большую библиотеку, картинную галерею (музей), летний театр, детский сад. Государство финансировало школьную реформу, введя всеобщее 4-летнее, а после 1929 г. 6-летнее образование (в сельской местности после 1931 г. функционировала 51 русская шестилетняя школа; обязательным предметом, начиная со второго класса, был государственный язык – эстонский, что обеспечивало возможность социальной мобильности для неэстонской молодежи), а также всеми способами поощряло такие формы деятельности, как создание культурных обществ, воскресных ремесленных и общеобразовательных курсов для сельских жителей, молодежных отрядов скаутов, библиотек, самодеятельных музыкально-песенных ансамблей, театров, газет, журналов, проведение Дней русского просвещения и Праздников песни. В советской послевоенной литературе часто писали о попытках «эстонизации» русского населения Печорского края в период «буржуазной» республики. Однако, как следует из вышесказанного, власти не стремились превратить русского человека в эстонца, но делали все возможное, чтобы воспитать патриотически настроенного гражданина Эстонии русской национальности. В 1920–1930-х гг. изменился не только социально-культурный, но и символический статус Печорского края. Отныне Печоры, Свято-Успенский Псково-Печерский мужской монастырь, Старый Изборск стали излюбленными местами паломничества для русских белоэмигрантов. Чудом уцелевший осколок утраченной Родины – «край большой России», по образному выражению поэта и писателя Юрия Иваска (стихотворение: «Псково-Печерский монастырь», 1937 г.), начинает восприниматься как заповедник православной Руси. Сюда приезжают Ф. Шаляпин, А. Вертинский, Н. Плевицкая для выступления с концертами, художники С.А. Виноградов, Н.П. Богданов-Бельский – для работы на печорском пленэре. «Король поэтов» и «эстонский дачник» Игорь Северянин посвящает Печорам стихи. В 1936–1938 гг. из ведущих научных историко-гуманитарных центров Франции, Швейцарии, Чехословакии в Печорский уезд направляются этнографы, фольклористы, историки (Л.Ф. Зуров, Б.С. Вильде – Музей человека, Париж.; Е.Э. Малер – профессор Базельского университета; Н.Е. Андреев – Институт им. Н. П. Кондакова, Прага и т.д.). Начиная с 1929 г. в среде творческой интеллигенции, временно или постоянно проживающей в Печорах, появляется молодая женщина Мария Шпис (после вступления в брак в 1939 г. – Малахова Мария Романовна). «Опростившаяся московская немка-художница. <…> … Ярко раскрашенные стульчики, столики, художественный беспорядок, нечто вроде синего зипуна с костяными пуговицами, заикающаяся речь. Писала иконы – и плохо, но ей удавались лубочные картинки, гравюры по дереву», – так описывает её Юрий Иваск в своей книге «Повесть о стихах» (Нью-Йорк, 1987). Однако «опростившаяся немка» оказалась весьма незаурядной личностью. Энергичная, коммуникабельная, способная к самообразованию, Малахова действительно искренне любила русскую национальную и народную культуру. Именно поэтому ей удалось собрать фольклорные материалы, достоверные сведения о повседневной и праздничной жизни местного населения 1930-х гг., сформировать полноценную этнографическую фотоколлекцию. Поскольку тематически и географически коллекцию из 96 диапозитивов можно разделить на две части – «Этноконфессиональная культура Печорского края 1930-х гг.» (50 номеров) и «Печорское Обозерье 1930-х гг.: хозяйственно-трудовая деятельность» (46 номеров), то было принято решение подготовить два онлайн-альбома (публикация второго из намечена на 2022 г.). В заключение хотелось бы отметить, что научная атрибуция снимков (уточнение хронологии, этнической принадлежности, места расположения, названий объектов) и, в конечно итоге, написание развернутых аннотации к диапозитивам из собрания Малаховой стали возможными во многом благодаря многолетней работе отечественных ученых, в том числе сотрудников РЭМ, над международным (французско-русско-эстонским) научно-издательским проектом, посвященным изучению материалов экспедиций Бориса Вильде и Леонида Зурова 1937–1938 гг. (см.: Экспедиции Музея человека в Эстонию. Борис Вильде и Леонид Зуров в Сетомаа (1937–1938) / Науч. ред. Т. Бенфугаль, Х. Валк, О. Фишман. – СПб.: Издательский дом «Инкери», 2021).
Авторы
М.Л. Засецкая научный сотрудник ведущей категории отдела этнографии народов Северо-Запада России и Прибалтики
Дата публикации